107-летний художник Борис Ефимов желает читателям "ГД": Чтоб вам повезло!

Его знает весь мир. Ни одно важное событие в жизни планеты, не говоря уж о СССР и России, не обходилось без его графических репортажей. Насколько остры и злободневны были его карикатуры, можно судить по реакции на них Гитлера. В его списке людей, которых по взятии Москвы надлежит «найти и повесить», имя Бориса Ефимова стояло одним из первых.

В сентябре Борису Ефимовичу исполнилось 107 лет. Он много работает, правда, жалуется, что одолевают интервьюеры, отрывают от дел и все задают один и тот же вопрос: «В чем секрет вашего долголетия?»

– Что вы им отвечаете?

– На то он и секрет, чтобы его не разглашать! Честно говоря, я и сам удивлен своим долголетием, но вынужден считаться с ним как с реальным фактом. Уж не знаю, кого я должен за это благодарить – Бога, природу или родителей? Отец мой прожил 85 лет, мать – 89, а вот старший брат (известный писатель и журналист Михаил Кольцов – ред.) чуть больше сорока. Может быть, я живу за себя и за него?

– Знаю, что вы до сих пор ежедневно делаете зарядку. Может быть, секрет в ней?

– А черт его знает! По этому поводу есть отличный анекдот. Пришли журналисты к долгожителю. Он им рассказывает: всю жизнь занимаюсь физкультурой, не пью, не курю, с женским полом воздержан… Вдруг за стеной раздаются пьяные крики, музыка, женский смех, шум, гам. Журналисты кричат: безобразие, надо выгнать хулигана, чтобы вас не беспокоил. А долгожитель отвечает: ничего, это мой старший брат, как всегда, привел друзей, женщин и устроил гулянку.
Боюсь, что старший брат – это я.

– Что, правда – пьете, курите, любите женщин?

– Красивых женщин кто не любит? Однако я лично в своей жизни любил только двух женщин – свою первую жену и свою вторую жену, хотя повидал на своем веку много красавиц. Александра Коллонтай, например, была очень красива, и не просто красива – обладала невероятной харизмой, обаянием.

Я женился в двадцать лет, по страстной любви, и на других женщин даже не смотрел. Но так случилось, что встретил другую женщину, и вторая любовь оказалась сильнее. Тем не менее с первой женой мы остались друзьями, сын долгое время даже не подозревал, что у меня другая семья. В конце концов, и жены мои подружились, потому что обе были не только удивительно красивы, но умны и добры. Что до курева, то я не курю, а вот от бокала хорошего красного вина не откажусь и сегодня.

– С вином понятно. А чем любите закусывать?

– Любимые блюда, без которых в нашем доме не обходится ни один праздник, – фаршированная рыба, которую изумительно готовит мой внук – писатель Виктор Фрадкин, – и селедочный форшмак, сделанный его женой Верочкой, актрисой театра им. Пушкина.

– За что поднимете свой бокал в новогоднюю ночь?

– Пожелаю всем здоровья, везения и чувства юмора. Я думаю, что прожил столько лет, до сих пор работаю и не потерял интереса к жизни потому, что никогда не относился к себе с излишней серьезностью, а главное, потому что мне всю жизнь везло. Еще в 1919 году, в Киеве, нас с братом петлюровцы повели на расстрел. Мы прошли через весь город, а у самого дома нарвались на пьяных бандитов. Уже щелкнули затворы, как выбежал дворник и заорал: «Шо ж вы робыте?! Це ж наши хлопчики, с двадцать первой квартиры!» Тут как раз подъехала какая-то пролетка, петлюровцы бросились к ней, а мы – домой.

 Разве не сказочное везение? Меня не убили на Гражданской. Я уцелел в страшные годы репрессий, когда погиб мой брат. Я ждал ареста каждый день. Но, видно, Сталин решил меня не трогать: ему нравились мои карикатуры. Знаете, он всегда внимательно рассматривал мои работы и даже давал «ценные указания», часто через Льва Мехлиса. Один разговор я до сих пор помню просто дословно. В тридцать седьмом году вызывает меня Мехлис и говорит:

– Я должен вам передать, что он сказал о вас. Он заметил, что когда вы изображаете японских милитаристов-самураев, то обязательно рисуете их с огромными зубами, торчащими изо рта. Он сказал, что этого не надо делать. Это оскорбляет национальное достоинство японцев.

Мне повезло, что я выжил тогда, что не погиб на фронтах Великой Отечественной, не был схвачен и повешен по приказу Гитлера. Наоборот, я видел крах фашизма, присутствовал на Нюрнбергском процессе. На сотом году жизни я ослеп, и не было денег на операцию. Но мне снова повезло, причем дважды: во-первых, мои друзья поддержали меня и морально, и денежно, во-вторых, я попал к хирургу с золотыми руками, который буквально за несколько минут вернул мне зрение.

– Вы оптимист во всем?

– Стараюсь всегда находить в жизни позитивные моменты. Сегодня меня очень радуют интересные события, происходящие в культурной жизни России, особенно, конечно, как художника, обилие художественных выставок.

– В том числе состоявшаяся совсем недавно ваша огромная персональная выставка в Новом Манеже?

– Конечно! Еще бы не радоваться! Знаете, года четыре назад я сетовал, что карикатура – жанр, которому я отдал всю жизнь, – сегодня в упадке, никого не интересует, что мои работы – в прошлом. И вот, представьте, дожил до такого успеха – выставка собрала множество народа, прессы, издан был замечательный каталог.

– Знаю, что вы любите делать подарки, сочинять стихотворные поздравления. Кто из друзей приходит к вам в праздники?

– К сожалению, круг моих друзей редеет. Ушли Кукрыниксы, которых я очень любил, многие другие. Но попрежнему любимая гостья – мой прекрасный друг Олечка Лепешинская. Да, знаменитая балерина Ольга Васильевна Лепешинская! Чтобы перечислить ее титулы и награды, вашей статьи не хватит, но для меня она – Олечка, милая моя замша!

– Замша?

– Это старая шутка. Когдато я был председателем правления ЦДРИ, а она – моим замом. Я прозвал ее замшей. Тогда она сказала, мол, если она замша, то я – шевро. Так и остались мы друг для друга – шевро и замша. Оле девяносто один год, по сравнению со мной – девчонка! Но пройтись в вальсе, как случалось еще совсем недавно, мы уже, увы, не можем. Люблю, когда приходят друзья по Академии художеств – Салахов, Зверьков, Бичуков и, конечно, президент академии Зураб Церетели.

– Планы на новый год имеются?

– Если повезет выполнить задуманное, то буду, как всю жизнь, работать. Последнее время я как­то больше занимался литературным трудом, писал воспоминания. 

– Но я вижу, на столе у вас не рукописи, а незаконченные рисунки.

– Да, вернулся к карикатуре. Кажется, кого «разить и жалить» сегодня? Кто наши враги? Можно разве что юмористические шаржи делать. Но я был очевидцем многих событий, в частности зарождения фашизма, ужасов Второй мировой войны, холодной войны. Чтобы такое никогда не повторилось, нельзя, чтобы люди об этом забыли. Вот я и рисую, используя старые наброски, зарисовки с натуры, в свое время оставшиеся «за кадром». Это мое наглядное новогоднее пожелание – чтобы все распри и войны остались в прошлом.

На фото: Борис Ефимов и Ольга Лепешинская в день его 107-летия.