Стратегическая отрасль экономики – электроэнергетика – должна находиться под государственным контролем, уверена подавляющая часть политиков. Для многих сегодня непонятен смысл предстоящего реформирования РАО «ЕЭС России». Кто же выиграет и кто проиграет от новой реформы? На этот вопрос отвечает первый заместитель руководителя фракции «Единая Россия» в Государственной Думе, почетный энергетик РФ Владимир ПЕХТИН.

Многие недоумевают: зачем преобразовывать сложившийся рынок, реформировать РАО «ЕЭС», отказываться от Единой энергетической системы страны?

В советское время капитальные вложения в энергетику были исключительно государственные. Частных инвестиций не было. С 1993 года, когда РАО «ЕЭС России» стало полноценно функционировать, в электроэнергетике допускалось участие уже двух этих капиталов. Более 70 процентов акций в РАО «ЕЭС России» находилось в руках государства. Чтобы развивать энергосистему в условиях дефицитного бюджета, постепенно стал продаваться и государственный пакет.

Сегодня у России – амбициозные планы. Новым перспективным планом прописано развитие отрасли до 2020 года. Сказано, сколько мощностей и в какой год нужно вводить. Но на это у государства средств не хватает. Нужны частные инвестиции. Поэтому решили пойти по пути создания частно-инвестиционного партнерства. В бюджет 2006–2007 гг. заложили инвестиционный фонд на 79 млрд. рублей. В 2008 году он уже составил 139 млрд. рублей. На такую же сумму должны быть инвестиции частные.

Допустим, разработка месторождения подразумевает строительство линий электропередач, железной и автодорог, населенного пункта, развитие ин­фраструктуры. Но государство будет участвовать в проекте, если частный инвестор готов вложить 5 млрд. рублей. На точно такую же сумму выделяются средства из федерального бюджета. Инвестор может вложить и больше, если заинтересован в более высокой прибыли. Но это определяет тендерная комиссия.

Еще одна причина реформирования РАО «ЕЭС» в том, что сформировался рынок электроэнергии. За эти годы электроэнергию стали считать продуктом. Не сырьевым, как нефть и газ, а произведенным. И стоимость его на рынке товаров на порядки дороже всех необработанных ископаемых.
Наконец, мы подошли к такому этапу, когда работа в единой системе не приносит эффективных результатов. Поэтому, не разрушая общей системы снабжения страны электроэнергией, решили выделить в ней три функции: производителя энергии (генерирующие мощности), ее передачи и управления. Почему? Потому что производство генерирующими компаниями электроэнергии не связано с ее передачей по сетям. Передачей будет заниматься федеральная сетевая компания (ФСК). Управлением – системный оператор. В его обязанности входит разрешать или не разрешать подключаться к сетям, отслеживать все перетоки. При избытке производимой электроэнергии в одном регионе – направлять ее в другой.

Более нуждающийся. Все эти разделенные функции остаются пока в общем управлении государством. Потому что электроэнергетика – стратегическая отрасль экономики.

Сегодня разработаны системные законы о реформировании РАО «ЕЭС России». Главные среди них: «Об электроэнергетике», «Об особенностях функционирования электроэнергетики в переходный период…», «О государственном регулировании тарифов на электрическую и тепловую энергию…» и т.д. Они уже приняты и действуют.

Мы полагаем, что разделение функций не усложнит, как считают многие, а, напротив, упростит прохождение электроэнергии к потребителю. Каждый теперь будет отвечать за свой участок работы. Генерирующие компании – за производство электроэнергии. Сетевики – за ее передачу и строительство сетей. Перекосы возможны, как и в любом деле. Но, думаю, они будут касаться только недобросовестного исполнения своих обязанностей. На общем фоне преобразования отрасли эти проблемы представляются незначительными. Полагаю, их можно отрегулировать законодательством уже по завершению реформирования системы.

Главное – становится важным принцип рыночного государства: право выбора остается за потребителем. Он сможет получить товар – электроэнергию – от того или иного производителя: гидро- или тепловой ГК. Себестоимость электроэнергии у них разная. У первой – до 10 копеек. У второй – 2–5 рублей. Каждый россиянин сможет выйти на системного оператора, узнать его возможности и подключиться в зависимости от его предпочтений и экономической целесообразности.

С 2011 года электроэнергетика перейдет на рыночное ценообразование и для промышленных потребителей. Многих пугает, что это приведет к стихийному ценообразованию на рынке электроэнергетики, и цены взлетят вверх. Думаю, сегодня на рынке электроэнергетики не менее стихийное ценообразование. Возьмем замкнутую энергосистему. Таких в России всего три: на Сахалине, Камчатке и в Магаданской области. Почему «замкнутая»? Потому что производит и потребляет электроэнергию в пределах исключительно своей области, системы. Никуда не продает. Она как остров.

Так вот, 95–97 процентов электроэнергии в Магаданской энергосистеме производит гидравлическая станция. Реальная себестоимость ее товара до 10 копеек. Между тем население платит два рубля. Откуда прирост в 200 раз? На протяжении последних семи лет этим вопросом никто не занимается. В том числе и те, кто отвечает за ценообразование на рынке.

Подчеркиваю, эта станция не является прямым продавцом электроэнергии. Только производителем. Так кто же накручивает тарифы? В этом должна разбираться Федеральная служба по тарифам (ФСТ). Думаю, на высокий тариф влияет вторая станция в Магаданской области – тепловая. Она работает на десяти процентах своей мощности, имеет раздутые штаты персонала и потому несет громаднейшие затраты. Как правило, подобные убытки в стране и высокие тарифы для населения возникают как раз из-за подобных тепловых станций.

Решение по установлению более низкого тарифа может принять только ФСТ. Она должна разложить высокий тариф, выяснив, из чего он складывается, и дать предложения, как его снизить. Понимаю: тяжело закрыть тепловую нерентабельную станцию, построенную в 40–50-е годы. Но это нужно сделать. На таких мощностях, по сути, она греет саму себя, и целая армада персонала получает деньги ни за что.

Рыночная система заставит такие станции стать конкурентными. Как только наступит 2009 год, по этим тарифам никто уже не будет подключаться. В этом смысл реформирования РАО «ЕЭС»: сделать рентабельными нерентабельные станции, снизить тарифы для населения. А это возможно, только покончив с монополией в энергообеспечении.

В США тарифы контролирует министерство электроэнергетики, которое занимается перспективным планированием, решает, где и какие станции наиболее целесообразны. Но доминирующим в отрасли является федеральная энергетическая комиссия. Она-то и регулирует ценообразование. Здание у нее больше министерского в пять раз! Персонала – в десять. И настолько же выше ответственность. Без ее ведома изменить тарифы невозможно. Если у компании избыток произведенной электроэнергии, то из одного штата в другой, где действует более низкий тариф, по завышенной стоимости она продавать не смеет. Никто не повысит установленный тариф. Даже если производителю предстоит понести убытки. То, что компания-производитель потеряет при этом прибыль, для этой комиссии не аргумент.

А как происходит сегодня у нас? Например, гидроэлектростанция производит 3 млрд. кВт.ч в год по цене 10 копеек за 1 кВт.ч. Есть энергосистема, которая забирает эту электроэнергию. Но ей все 3 млрд. не нужны, только – 2,8. Значит, меньше и прибыли для компании, и зарплата сотрудникам. Поэтому производитель закладывает свои потери в тариф. И продает электроэнергию не по 10, а, условно говоря, по 12 копеек.

Все это должна отслеживать Федеральная служба по тарифам. Но ее представители на местах зачастую ангажированы энергосистемами. Поэтому у нас сегодня до 50 процентов идет саморегуляция тарифов по всей системе. Вот еще одна причина, почему сегодня надо реформировать РАО «ЕЭС России».

Меня спрашивают: вас не смущает, что энергетические кризисы случались во всех странах, где реформировалась энергосистема? Отвечаю «нет». Причиной этих больших аварий послужили системные ошибки и нарушения. То же самое произошло у нас в Чагино. Все зависит от надежности оборудования и квалификации персонала. Его надо обучать и готовить. Тогда подобного не произойдет. Наши электроэнергетики, занятые эксплуатацией, с полной уверенностью могу сказать, – люди ответственные.

К сожалению, мы теряем советское поколение энергетиков. А для подготовки новых специалистов такого же уровня потребуются годы. Руководство РАО «ЕЭС» привело в компанию много молодежи. Но зачастую это менеджеры, озабоченные лишь получением максимальной прибыли. Поэтому первый пункт устава РАО «ЕЭС» – «Получение максимальной прибыли» – считаю неверным. И в законе о реформировании РАО этот момент мы учли.

Нам нужна надежность, а не только прибыль. И ее нужно достигать. Растить новые кадры эксплуатационников, электрослесарей, монтеров, механизаторов, верхолазов и т.д. Этих специалистов не готовил никто начиная с 1997 года. Сегодня нехватка высококвалифицированных рабочих – проблема национальная. И ее надо решать в кратчайшие сроки.