Как считает автор публикуемой статьи, в XX веке в нашей стране было только два настоящих государственника – Павел Милюков и Иосиф Сталин. Было время, и совсем недавно, когда в обществе существовало деление на сталинистов и антисталинистов. Этот весьма примитивный подход был отражением того широко распространенного явления, когда историческую науку подменяли публицистикой, в лучшем случае – политической мифологией.

Сегодня, слава богу, на трибуну вместо не очень грамотных, но громогласных говорунов восходят ученые. Они оперируют не революционной или контрреволюционной целесообразностью, но фактами. Теми, что были долгое время под спудом секретности. А после их открытия так и не были введены в научный оборот, потому, вероятно, что не отвечали позиции того или иного исследователя.

Между тем нам, современникам и согражданам, не важно, как относятся к упомянутой исторической личности Сванидзе или Проханов. Нам интересно, да просто необходимо знание реального явления истории. Правда о реальной личности и ее деяниях.

 Если мы – свободные люди, то не должны позволять засорять наши историю и мозги ложью любого цвета. Именно поэтому мы и заинтересовались непривычным ходом трактовок новейшей истории ученым Юрием Жуковым.

Доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН Юрий ЖУКОВ представляет свой взгляд. Он свободен высказывать свои знания о Сталине, который интересует его как историческая личность. Как, скажем, Наполеон или Петр Великий. Мы свободны ознакомиться с этой оценкой или отвергнуть ее как несостоятельную.

Но хотелось, чтобы несостоятельность автора публикации была отвергнута не эмоцией, но разумом. Поэтому мы приглашаем всех, оснащенных знанием, вступить в диалог с Ю. Жуковым. Мы хотим, чтобы в споре родилась истина. Ведь если промолчать, значит, согласиться со всем, что историк утверждает в своей статье.

– Моя позиция родилась в процессе изучения подлинных документов, относящихся к первым послереволюционным десятилетиям нашей истории. Принимаясь за работу с архивными материалами, никаких готовых суждений или оценок я в голове не держал. Следовал только подлиннику. И неожиданно обнаружил нечто такое, что не укладывалось в традиционные стереотипы: например, что Сталин никогда не рвался к власти и не был единоличным, полновластным правителем.

После смерти Ленина в начавшейся в политбюро борьбе леворадикалов (Троцкий, Зиновьев, Каменев) с праворадикалами (Бухарин, Рыков, Томский) по вопросу о мировой революции Сталин не участвовал. Считал, что надо не дискутировать, а, взяв курс на индустриализацию, заняться своими внутренними насущными делами. Но, будучи в политбюро седьмым членом, Сталин оставался в одиночестве. В 26-м году даже подавал в отставку, которую пленум не принял. Другой пример, более позднего времени. Январь 44-го года. Уже ясно, что исход войны предрешен, что нас уже ничто не остановит, и мы дойдем до Берлина, а может быть, и до Атлантики.

 Сталин знал, что страна, разделенная по национальному признаку на союзные и автономные республики, неустойчива. Это может привести к неисправимым последствиям. И поэтому он при поддержке Молотова и Маленкова принимает решение, которое вынашивал еще в первой половине 30-х годов: попытаться изменить политический строй страны. Для начала они предлагали, по сути дела, ликвидировать партию.

 Выглядело это, конечно, не так страшно. Говорилось, что существует две системы власти – государственная и партийная. Партийные структуры, забирая себе самых лучших людей, юридически ни за что не отвечают. Они могут предлагать, контролировать. Но все делают советские структуры, они же и несут ответственность за выполнение конкретных решений. Во всяком случае, так было тогда.

Проект постановления ЦК, подготовленный группой Сталина, предлагал все функции по управлению страной передать советским структурам. А за партией оставить только агитацию, пропаганду и участие в подборе кадров. Три члена политбюро подписали этот проект, остальные задробили. Он не был даже вынесен на пленум ЦК. Участники пленума так и не узнали, какая готовилась под них мина.

Еще в 17-м году Сталин, выступая против предложения Ленина, отстаивал линию на то, чтобы послефевральская Россия оставалась единой страной. Никаких национально-территориальных единиц, никаких автономий! Он был прав. В 18-м году, точнее, в марте-апреле 17-го, страна начала распадаться. И Сталин оказался главным человеком, который заново соединил разорванные части недавно единой страны.

Дело в том, что Сталин был единственным в партии специалистом по национальному вопросу. И до 17-го года Ленин писал, что по этому делу следует обращаться к нему. Так вот, подготавливая конституцию 18-го года, первую за всю 1200-летнюю историю существования нашей страны,  Сталин не предусматривал деления России по национальному признаку. Российская Федерация состояла из областей, в которые входили 2–3–4 губернии, связанные между собой исторически и экономически. Иногда они назывались республиками. Например, Крым с прилегающим северным Причерноморьем назывался Таврической республикой. Такой видел Сталин Российскую Федерацию.

Когда образовался СССР, Троцкий с наслаждением писал, что им удалось выкрутить Сталину руки и заставить его подготовить новую конституцию на основе национально-территориальных единиц.

Но главная опасность заключалась в том, что леваки вынудили создать союзные республики. Почему все они – Ленин, Троцкий, Зиновьев, Рыков, Бухарин – настаивали на создании СССР? Да потому, что считали: через месяц или год в Германии победит революция. И будет неудобно, чтобы страна с такой, как у немцев, индустрией, с таким организованным рабочим классом вступала в состав отсталой сельскохозяйственной России. А вот форма союза позволит им соединиться. Как образец этого были придуманы Украинская, Белорусская, Закавказская союзные республики. Такая же участь уготавливалась Польше, Чехословакии, Венгрии, где тоже должна была бы победить революция.

Когда я начинал писать свои книги, то просто этого не знал. Оказывается, прав был Павел Николаевич Милюков, глава кадетской партии, создатель белого движения, который в конце 30-х годов писал Сталину панегирик. А когда началась война, в передовице своей газеты «Последние новости» Милюков призывал эмиграцию поддержать СССР и Сталина в борьбе против немцев. Чем глубже я залезаю в документы, тем больше убеждаюсь, что в ХХ веке в нашей стране было только два настоящих государственника, которые радели не о своих политических интересах, а о стране, чтобы она сохранила целостность, была мощной, экономически современной державой. Это были Милюков и Сталин.

Вот почему у меня в книгах Сталин «иной» – как с точки зрения Зюганова, так и с точки зрения Немцова и прочей шантрапы.

Репрессии есть, были и будут в любой стране мира. Просто они различаются друг от друга цивилизационным уровнем. В частности, комфортность тюрем в США не сравнима с таковыми во многих других странах. Вот, говорят, какие нехорошие большевики – депортировали немцев, чеченцев, крымских татар. И забывают, что немецкие колонисты стреляли в спину нашим солдатам. Чеченцы служили под нацистскими знаменами. Севастополь пал потому, что крымские татары провели фашистов в наш тыл. Американцы тоже после нападения Японии на Перл-Харбор в 24 часа выслали этнических японцев в пустыню Невады, где в условиях концлагеря они оставались до конца войны.

В 37-м году, в разгар массовых репрессий, во всем Советском Союзе под следствием, в тюрьмах и лагерях находились 1,2 млн. человек. Сегодня в России насчитывается 1,1 млн. заключенных. Эти цифры говорят о том, что в нашей стране слишком много людей, склонных нарушать закон, – воров, мошенников, взяточников, казнокрадов, растратчиков и др. – как тогда, так и теперь. В 37–38-м они составляли подавляющее большинство заключенных. Беда была в том, что судебные органы осуждали всех подряд по 58-й статье.

Тут же на ум приходят пресловутые «тройки». А кто их придумал? Ни кто иной, как Столыпин, которого сейчас поднимают на щит. Он ввел военно-полевые суды, когда три офицера имели право рассматривать дело, судить и приговаривать к смертной казни через повешение. Столыпинские галстуки! Кстати, у нас эти «тройки» долго не просуществовали: в 38-м их отменили и пострадавшим – около миллиона человек – вернули все гражданские права. Период репрессий я называю второй гражданской войной.

Записала Ольга ДМИТРИЕВА
(Окончание в следующем номере)