Под вечер ко мне в деревню Спас подкатывают на «уазике» гости из соседнего семеноводческого хозяйства  – бывший кузнец Семен Бобылев и деревенский философ Никита Долгих. Разговорились.

– В феврале в Москве картошка стоит двадцать рублей, у нас в Черногрязке – шесть, – сказал Никита. – В райцентре на оптовой базе – семь рублей от мешка. Белорусы предлагают свою из-под Бреста по шесть пятьдесят рэ с доставкой на место. Но продажи идут вяло, все запаслись осенью. Держать ее до весны – прорастет. Палыч, помоги скинуть двадцать тонн в Москве. По семь рублей отдам оптом. Сам довезу до столицы. Только внутрь не поеду, хоть убей. Капусты десять тонн отдам по одиннадцать. Морковь восемь тонн – по десять рублей. Свекла двенадцать тонн – тоже по десятке.

Помолчали.

– Разузнаю, – говорю я, подумав. – Попытаемся сбить столичные цены, если машины не сожгут…

Вошел в дом, включил Интернет. Предложений из России и Белоруссии по продаже картошки – море. Но все от перекупщиков. Производителя не видать. Не дают ему дороги. Да и нет у картофельников Интернета. Цена второй руки – десять рублей за кг оптом. На Украине в этом году была засуха, но челноки завезли по гривне сотни тонн картофеля из Словении. В Киеве она стоит не дороже девяти рублей. В то время как в Москве – двадцать. При небывалом картофельном урожае в России.

Позвонил я своим дружкам в Белев, Болхов, Суворов, Кромы и вызнал, что у них та же забота, – есть в закромах картофель, капуста, свекла, морковь. А у одной корейской команды «агромэнов», как они себя называют, имеется сорок бочек соленых огурцов – по десять рублей за килограмм и пятьдесят бочек капусты – по двенадцать рублей за кг. Прикинул я: одной картошки набирается двести тонн. Наша районная база, выкупленная иностранцами, тоже не прочь скинуть пятьдесят тонн по восемь рублей.

Торгуют на ней мелким оптом исключительно азербайджанцы, скупают урожай у крестьян верст за двести-триста от Москвы на год вперед. Орловская, Тульская, Брянская области окучены плотно южанами. Попробуй не отдай урожай – дом спалят. Работают безо всяких договоров – на «честном слове». Многие крестьяне согласны взять в августе деньги за будущий урожай – сто рублей за мешок картошки весом в пятьдесят килограммов.

– Ожидается оттепель, – говорю я азербайджанцам, – пойдет картофель в рост в мешках в начале апреля.

– Шутишь, – улыбается Амир. – Наш картофель вздорожает к весне. Мы приватизировали в округе все подземные военные склады. У нас там всего завал. Мы брали у тамбовских картошку по три рэ. С моей доставкой до Москвы отдам «синеглазку», «киви», «адретту» и «каратон» по девять. Помоги протолкнуть. Не обижу.

Иногда я жалею, что вступил в Калужское фермерское братство. Ко мне едут мужики со всех концов – за советом, за помощью в ремонте машин. Я механик. В молодости работал слесарем, потом сварщиком по кузовам, был жестянщиком два года на автосервисе. Двор у меня большой, есть два токарных станка, три сварочных аппарата, компрессор, можно поставить под укрытие пару «камазов» в ангаре. Фермеры считают меня новатором за то, что я уже седьмой год докучаю нашему Жуковскому районному начальству моей моделью «новой деревни», которая должна работать не четыре месяца в году, а двенадцать.

На эту тему я напечатал за два года восемь статей в «Сельской жизни», «Российских Вестях», в «Литгазете», в журнале «Российская Федерация сегодня», в журнале «Кто есть кто». С 1991 по 1994 год я внедрял эту модель самым активнейшим образом в Китае и вывез туда из Москвы в 1993 году целый эшелон списанных на металлолом при Гаврииле Попове рабочих станков: токарных, фрезерных, сверлильных, строгальных. Снабдил китайцев громадным списком изделий, которые и поныне – дефицит на отечественном рынке.

 Поперву мы делали двенадцать видов тележек грузоподъемностью от десяти килограммов до полутора тонн. В 1993 г. тележки были страшным дефицитом. Все торговали, а грузовых тележек не делал в России никто. Скупали торгаши колеса от эскалаторов у ремонтников метрополитена. На всех стройках мира – китайские двуручные тачки по восемьдесят долларов. Хлипкие. Чинить бессмысленно. А приносят Китаю миллионы долларов. И еще мы производили замки. Я не отвечал за качество замков, а разрабатывал и совершенствовал новую модель китайской деревни.

Однако я увлекся…

В Департаменте потребительского рынка в Москве есть Л. Стрельникова, и.о. начальника управления координации торговли. Я повел разговор о том, что можно прямо завтра ввезти в столицу двести пятьдесят тонн картофеля и продать народу в Год семьи по 9 руб. за кг. Но как и где это можно сделать?

– А нигде, – отвечает Стрельникова. – Все рынки в столице частные. И каждый хозяин попросит уплатить тысячу рублей за погонный метр стола под чистым небом. А если вы хотите, чтоб картошка не замерзла ночью, придется арендовать подклети. Двадцать кубов – пять тысяч в сутки. Ну и место для парковки грузовика – пятьсот рублей ночь. Гостиниц для колхозника нет... Если у вас «Камазы» и «Бычки», придется перегружать в малотоннажные «Соболя»: свыше тонны въезд в центр заказан. Ваша картошка в итоге станет очень дорогой. Попытайтесь продать ее дешевле девяти рублей процентов на двадцать на продбазу «Киевская»…

– А мы хотели сбить цены в столице. У нас капуста свежая – по 12 рэ. Лук – 12 рэ, свекла – 11 рэ. Морковь – 12 рэ...

– Вы мечтатели… Правда, есть еще ярмарки выходного дня. Одна из них – на проспекте Вернадского, д. 88. Уточните в Управе – есть ли там место?
Увы, для нашей дешевой картошки, капусты, лука, свеклы и моркови места не оказалось и там. И вот тогда у меня окончательно вызрела давно бродившая мысль: страной владеет тот, кто владеет зоной продаж. Цены в России почти на все продукты можно смело опустить вдвое. Нужно сделать все базары не частными, а муниципальными, а то и вовсе отдать крестьянству. Только тогда москвичи смогут купить картошку и овощи по нормальным, а не по сумасшедшим ценам.

Игорь ВИГОРЬ, Калужская обл.
Фото Анвара Галеева

Ситуацию, изложенную в статье, комментирует Геннадий Кулик,
заместитель председателя Комитета Госдумы по аграрным вопросам:

– К сожалению, сегодня попасть на крупный городской рынок производителю сельскохозяйственной продукции в одиночку действительно не просто, – сказал Геннадий Васильевич. – Тут с автором трудно не согласиться. Но дело в том, что наша беда не только в неисполнении законов, но и в их незнании. А между тем существует Закон о сельхозкооперации, предусматривающий возможность создания кооперативов по реализации продукции сельских товаропроизводителей. Их называют сбытовыми (торговыми) кооперативами. Они осуществляют продажу продукции, а также ее хранение, сортировку, сушку, мойку, расфасовку, упаковку и транспортировку, заключают сделки, проводят изучение рынка сбыта, организуют рекламу указанной продукции и другое. Для них предусмотрены беспроцентные кредиты для покупки разного рода техники – сортировочной и расфасовочной, транспортных средств... Очень важно отметить, что в таких кооперативах предусматривается участие не меньше 70% сельхозпроизводителей. Так что интересы их в этом случае не могут не учитываться.

Да, им приходится конкурировать с огромными торговыми предприятиями, торговыми объединениями, но, как показывает опыт, они чаще всего бывают конкурентоспособными. У подобных кооперативов и цены пониже, и продукция поразнообразнее. Да и посвежее. Есть из чего выбрать. Видите, сколько сортов картошки назвал автор письма. Вряд ли в больших магазинах вы найдете подобное разнообразие. Я сам выбрал бы «синеглазку» – она вкуснее, разваристее.

Сбыточный кооператив освобождает производителей от необходимости самим реализовывать продукцию, у него больше возможностей регулировать цены. Исчезнет и проблема с заезжими перекупщиками.
Надо такому малому бизнесу активнее использовать и торговлю одного дня, а им бывают, например в столице, суббота и воскресенье, когда можно заниматься продажей в любом районе Москвы.

Вот только для создания таких кооперативов нужны не правительственные решения и не дополнительные законодательные акты (они уже есть и во многом обеспечивают их деятельность), а инициатива самих кооператоров, самих сельских тружеников. С появлением таких объединений исчезнут многие проблемы по реализации их продукции.