Поэзия московских улиц

…Где-­то в конце восьмидесятых годов, когда работал я в издательстве «Современник», к нам тогда приходил высокий красивый, благородной внешности старик. Это был писатель Олег Васильевич Волков. Ему тогда было около девяноста лет. Но наш главный редактор Саша Карелин, проводив его, шутил: «Да, этому старику я бы свою секретаршу не доверил…». И, действительно, Олег Васильевич был крепок, жизнерадостен и жизнелюбив. Глядя на него, трудно было даже предположить, что за плечами этого человека 27 лет тюрем, ссылок и лагерей, а два срока из них он провел на печально знаменитых тогда Соловках. Ему бы, продолжателю старинного рода, потомку славного мореплавателя Лазарева и князей Голицыных, уехать бы в мятежные послереволюционные годы из России, но он: «Крысы, покидающие обреченный корабль, – образ для русского интеллигента неприемлемый». Обо всех перипетиях своей биографии Волков рассказал в повести «Погружение во тьму».

Недавно в издательстве «Алгоритм» вышла книга Волкова «Москва дворянских гнезд». Автор предисловия Татьяна Маршкова приводит ответ писателя на вопрос, который задали ему во время его встречи в Концертной студии в «Останкино» в начале 1990­х. Его спросили, что помогло ему выжить, выстоять в годы невзгод.

– Православие и мое воспитание. Я упрямо держался за веру отцов, – ответил писатель.

И это бесконечное уважение и восхищение тем, что было создано отцами и дедами нашими, в сочетании с удивительно мастерской словесной реставрацией бессмертных архитектурных московских памятников и блестящим рассказом о живших в них людях сказывается и в вышедшей книге. «Москва дворянских гнезд» – словно чудесная песнь о столице, в которой звучат необыкновенно трогательные поэтичные слова признания в любви к ней.

И в балете – мощь державы

Такие книги нынче редки, но не потому, что к ним нет читательского интереса. И во времена, когда мы в области балета были впереди планеты всей, печатные издания об этом элитарном искусстве были не часты. Поэтому книга «Золотой век Юрия Григоровича» Александра Демидова, посвященная выдающемуся советскому хореографу, с именем которого связаны многие великие свершения в отечественном балетном искусстве, – это хотя и маленький, но факт, свидетельствующий о реальности надежды на духовное возрождение нашей страны.

В книге собраны статьи известного театрального критика, которые позволяют проследить творческий путь выдающегося балетного мастера, в 30 лет пришедшего в Большой театр, в 37 лет ставшего знаменитым, а будучи уже зрелым мастером, не побоявшегося начать жизнь заново – создав замечательную балетную труппу Краснодарского театра оперы и балета.

Георгий ДОБЫШ

Банда, которой не было

Возможно, история с «черной кошкой» вскоре и позабылась бы. Но появился фильм о борьбе МУРа с преступностью «Место встречи изменить нельзя» режиссера С. Говорухина по сценарию А. Вайнера. Прототипом Шарапова в ней был не кто иной, как Владимир Чванов. Его заверения, что банда «Черная кошка» не существовала и что Шарапов не мог в нее внедриться, создатели киноверсии в расчет не приняли: ведь фильм – художественный, а не документальный. Успех он, как известно, имел огромный, и миф о «Черной кошке» прочно утвердился в народном сознании.

Люди постарше до сих пор помнят, как в 50­е годы по столице прокатилась волна квартирных краж. Особенно москвичей впечатляли ограбления известных лиц, которые жили в центре города. Свидетели видели метку, которую воры оставляли на дверях потерпевших: «черная кошка». Чаще, правда, она была белой, ибо рисовалась мелом.

Автор книги «По следам «Черной кошки» Владимир Федорович Чванов – полковник милиции, тогда работавший в Московском уголовном розыске, все эти факты подтверждает. Более того, сам раскрыл множество краж и налетов, в том числе и на квартиры знаменитых деятелей искусства – скульпторов Веры Мухиной и Евгения Вучетича, артистов Большого театра Марка Рейзена, Екатерины Гельцер, Суламифи Мессерер. Все так. «Только вот банды с таким названием, – категорически заявляет полковник Чванов, – не существовало. Все это фольклор, сплетни». О том, как, на чем возникли эти слухи, Чванов и рассказывает в своей документальной повести.

История мифа началась с розыгрыша. Компания дворовых ребят, наслушавшись разговоров о кражах, решила попугать своего недруга – директора торга, которого они невзлюбили за то, что тот всю войну жировал в тылу, в то время как отцы мальчишек сражались на фронте. Зная, как торгаш трясется над своим добром, парни нарисовали на его двери черную кошку, как знак предупреждения. Слухи о банде пошли по городу. А налетчики же, подхватив идею пацанов, стали ставить метку «кошки» после каждой кражи.

Возможно, история с «Черной кошкой» вскоре и позабылась бы. Но появился фильм о борьбе МУРа с преступностью «Место встречи изменить нельзя» режиссера С. Говорухина по сценарию А. Вайнера. Прототипом Шарапова в ней был не кто иной, как Владимир Чванов. Его заверения, что банда «Черная кошка» не существовала и что Шарапов не мог в нее внедриться, создатели киноверсии в расчет не приняли: ведь фильм – художественный, а не документальный. Успех он, как известно, имел огромный, и миф о «Черной кошке» прочно утвердился в народном сознании. О событиях, происходивших в жизни Владимира Федоровича, снять можно не один приключенческий фильм. И об этом рассказывает автор в своей книге.

Пришел Чванов в Московский уголовный розыск, вернувшись после тяжелого ранения с фронта, когда ему стукнуло двадцать лет. Направили сразу на тяжелый участок – в Марьину Рощу. Здесь действовали настоящие мастера воровского дела. Обчищали квартиру, когда кругом находились люди. Но воровской закон соблюдали. Чванов понял, что, во­первых, с таким народом надо вести честную игру: если что пообещал – выполни. И во­вторых, в самом матером уголовнике надо видеть человека и действовать только в рамках закона. Такая философия сегодня многим покажется наивной, но Чванова она ни разу не подвела.

Однажды его подопечные вызвали на переговоры – одного и без оружия. Заверили, что и у них не будет стволов. Встречу назначили в безлюдном месте, на кладбище. Разговор начался с угроз: «Когда, легавый, успокоишься? Всю Марьину Рощу решил за решетку упрятать?» И вожак навел на муровца наган. Чванов похолодел, но виду не подал. «Какой же ты вор­законник, – сказал, – если слово не держишь! Я уговор выполнил, а ты, шавка паршивая…» Повернулся и пошел прочь. Выстрела не последовало.

В нынешних порядках Чванову многое не нравится. Заслуженный муровец встревожен: никогда еще его коллеги не относились к тем, кого задерживали, с таким равнодушием к судьбам, с такой жестокой злобой…

Ольга КАЗАНЛИ

Новинки 

Наталья Бехтерева. «Магия мозга и лабиринты жизни»

Читать эту книгу трудно. В некоторых главах много специальных терминов. Да и вообще сама тематика, отраженная в заглавии «Магия мозга и лабиринты жизни», не предполагает легкого чтения, а требует определенного интеллектуального напряжения. Но конечный результат познания этого произведения стоит и напряжения ума, и мук сотворчества. Выдающийся нейрофизиолог, дважды академик, научный руководитель Института мозга человека Академии наук Наталья Петровна Бехтерева снизошла до нас, грешных, чтобы поведать по возможности популярно о тончайших научных истинах, о результатах своих исследований. О том, как развивалась отрасль науки, которой она посвятила жизнь, какие тайны природы и социальные перемены в обществе были препятствием на пути, как жизнь самой Бехтеревой освещалась открытиями или томила сомнениями.

Привлекательна в книге большого ученого откровенность разговора с читателем. Наталья Петровна с высоты своего знания не стремится вещать о тайнах вселенной, она признается: «Мы сейчас уже не у подножия вершины по имени Мозг человека. Мы идем по склонам этого Эвереста. Но чтобы подняться на вершину, нужно не иметь коридора колючей проволоки в жизни и обожествленной философии – в работе. Какой бы то ни было». Большой ученый не отвергает на корню неясные и малоизученные явления жизни, будь то предсказания ясновидящей или рассказы о клинической смерти. Все это должно стать и становится у Бехтеревой предметом изучения, т. е. предметом большой науки.

Владимир Карпов. «Се ля ви... Такова жизнь»

Владимира Карпова не надо представлять российскому читателю. Участника Великой Отечественной, боевого разведчика, Героя Советского Союза давно знают и читают: знают его книгу «Маршал Жуков» и другие произведения, посвященные в основном войне и ее героям, людям в погонах. Сам писатель до 1965 года служил в Советской Армии.

Новая книга, выпущенная издательством «Вече», представляет собой сборник художественно­документальных повестей и рассказов. Она так и называется «Се ля ви… Такова жизнь». Сборник приурочен к юбилейной дате – 85­летию Владимира Васильевича. Три цикла образуют книгу: «Мирное время», «Эхо войны», «Ностальгия» – время от довоенных лет до сего дня.

Особенный интерес вызывает в новой книге Карпова очерк «Полководец», герой которого – излюбленный персонаж нашей новейшей истории Георгий Константинович Жуков. Автор преданно служит памяти великого военачальника, глубоко, доказательно анализирует его полководческий талант. В новой книге рассказывается о Висло­Одерской операции, автором и руководителем которой был маршал Жуков. «Самой яркой и лучшей по полководческому мастерству» признают историки эту операцию за всю богатую талантливыми решениями баталию 1941 – 1945 годов.