Руководитель телестудии газеты «Государственная Дума» Борис Костенко был одним из первых тележурналистов, которые рассказали о событиях, происходящих в Сербии, в том числе и в Косово. Можно даже сказать, что их развитие происходило на его глазах. Одним из главных дел своей жизни он считает цикл из четырех документальных фильмов о Сербии. Завершить пятый ему не дали…

Все эти уникальные кадры до сих пор недоступны широкому кругу зрителей. Архивы программы «Руccкiй мipъ», где тогда работал Борис Костенко, ныне уничтожены. А переложенная на пленку «сербская история» сохранилась только на любительских компакт-дисках.

По мнению тележурналиста, сербские события явились генеральной репетицией того, что впоследствии планировалось сотворить в России. Почему он так думает? Об этом – наш разговор с Борисом КОСТЕНКО.

– Борис Игоревич, когда вы «заболели» Сербией?

– Балканским кризисом я занимаюсь много лет. Впервые с камерой в руках попал в воюющую Югославию в 1992 году, работая в отделе международной информации программы «Время».

В то время на отечественном телевидении царил информационный вакуум. Журналисты пользовались только иностранными источниками, а они трактовали события, в том числе и балканские, довольно односторонне. Эта дис­пропорция ощущалась очень остро. И не только профессионалами. Хотелось узнать о событиях в Югославии более подробно, а еще лучше – из первых рук. Тем более что, если присмотреться повнимательнее, в балканских событиях прослеживалась определенная закономерность, постепенно перераставшая в необратимый процесс.

Собственно, процесс этот начался с признания независимости Боснии и Герцеговины 6 апреля 1992 года. Потом произошел взрыв на улице Васе Мискина в Сараево 27 мая 1992 года: многие из стоявших в очереди за хлебом погибли. Трагедию назвали провокацией со стороны сербов. Последовало введение международных санкций против Югославии, к которым присоединилась и Россия. Вот это и была точка невозврата.

Дальше – больше. Почти через пять лет после первого взрыва на рынке Маркале, в котором опять же обвинили сербов, начались натовские бомбежки сербских позиций. И хотя российским офицерам в ООНовском контингенте удалось доказать невиновность сербов, наказание все-таки последовало. После этого натовцы бомбили сербов еще две недели…
Но тогда, в начале 90-х, это напоминало некую грандиозную репетицию. Иными словами, сербская тема могла стать поводом для показа, пусть эзоповым языком, но все же более или менее реальной ситуации, складывающейся не только внутри России, но и вокруг нее.

Сегодня доподлинно известно, что стремление определенных внешних деструктивных сил сначала расчленить бывшую Югославию, а потом СССР и позднее Россию имело место. К счастью, осуществить эти планы не удалось.

Приведу факты. Во время событий в Сербии огромные пласты населения оказались за пределами территории. Это роднит их с русскими, 22 миллиона которых тоже живет вне страны. А когда тот или иной народ остается в меньшинстве, начинаются проблемы. Так, русские оказались под давлением в Прибалтике. А сербы, в частности, под «игом» Хорватии. Они лишились работы, перспектив, возможности получить образование.

Еще пример. Войны, которые начались на территории бывшей Югославии, в первую очередь были связаны с искусственным проведением границ страны. Это были административные, а не исторические границы. То же самое и с Россией. Где, скажем, проходит историческая граница на Украине? Чей сегодня Крым? Чьи северный Казахстан и восточная Украина? А если проблемы с границей не решены, население оказывается в не слишком дружественной среде, особенно если на данной территории живут люди разной веры. Тому пример – взаимоотношения албанцев и сербов, албанцев и боснийцев.

Кроме того, делаются попытки отделить сербскую церковь от черногорской, боснийскую – от сербской. Аналогичное мы видим и в России, когда стремятся отграничить Украинскую православную церковь от Московского патриархата. А это тоже часть пути по расчленению страны.

– Считаете ли вы, хотя бы отчасти, и своей заслугой то, что Россию до сих пор не удалось разбить на мелкопоместные княжества? Ваш фильм «Остров Сербия», частично показанный по Первому каналу телевидения в 1996 году, наделал много шума.

– Действительно, мы старались высветить в нем правду, одну только правду и ничего, кроме правды. И фактов. Хотя… Правды на линии фронте нет и никогда не было. Там кровь, смерть, подвиг… Дабы понять, что происходит на самом деле, надо немного отойти в сторону. Весь вопрос: в какую? Мы решили отправиться в историю. И узнали серьезнейшие и удивительные вещи, которые и запечатлели на камеру.

Оказалось, у россиян и сербов близкий исторический путь, общие византийская и православная культура, славянские корни, мы говорим на похожих языках. Иными словами, в то время, когда мировое общественное мнение твердило, что сербы – варвары и звери, выясняется, что они фактически наши родственники, братья.

Я держал в руках тарелку, подаренную Иваном Грозным сербскому митрополиту, узнал о том, как Россия и Сербия поддерживали друг друга во всех войнах, выпавших на их долю…

Были записаны и архивные материалы, связанные, например, с американской бомбардировкой Белграда в 1944 году, на Пасху. Тогда погибли полтора десятка немцев и тысячи белградцев. В кадрах присутствовали уважаемые люди, эксперты, ученые, в том числе лидеры боснийских сербов Радован Караджич и генерал Ратко Младич. Они в один голос говорили: то, что сегодня происходит в Сербии, завтра будет в России.
Мы показали также простых людей, отстаивающих родную землю, защищающих свои дома.

На другой день после демонстрации части фильма «Остров Сербия» (полностью он так и не увидел свет) в приемную «Останкино» позвонили из военкомата. Хорошо поставленный командный голос поинтересовался, что такого особенного показали вчера по Первому каналу. Оказалось, что в военкомат явились молодые люди с требованием… отправить их добровольцами в Сербию.

– А вам, насколько мне известно, указали на дверь…

– Да, мне пришлось уйти с Первого канала. А программу «Руccкiй мipъ», которую мы четыре года делали вместе с Алексеем Денисовым, закрыли, сославшись на низкий рейтинг. Сделано это было, в частности, с легкой руки тогдашнего руководителя ГТРК «Останкино» Александра Яковлева. Нам оставалось только наблюдать, как постепенно подтверждаются заложенные в моих фильмах прогнозы. И, к сожалению, констатировать актуальность этих видеоматериалов и по сей день.

Ничего подобного и в таком объеме на балканскую тему на отечественном телевидении больше сделано не было. Есть честные фильмы, их немало, но они основаны только на событийности – вне показа исторического фона. А чего стоит хотя бы один-единственный пласт русской эмиграции! По приглашению сербского царя Александра Карагеоргиевича русские эмигранты влились в сербское общество, составив основу той культуры, которая ныне известна, как югославская. Среди них архитекторы, ученые, преподаватели, артисты… Знаете здание Скупщины (парламента) в Белграде? Его авторы – русские архитекторы.

А русские офицеры, получившие должности в сербской армии, и первое представительство русской церкви за рубежом, появившееся именно в сербских Карловцах, что недалеко от Белграда? Обо всем этом умалчивается.

Такая традиция сложилась еще при президенте Югославии Иосипе Броз Тито. Его роль в истории неоднозначна. С одной стороны, Тито построил союзную республику, с другой, он являлся диктатором. При нем творилось не меньше ужасов, чем во времена расцвета советского тоталитарного режима в 20–30-е годы прошлого века. Преследовалось все, что касалось «русскости». Людей сажали в тюрьму только за то, что они признавались в любви к России. Уже в 40–50-е годы прошлого века русских священников репрессировали как врагов народа…

И тем не менее простой сербский народ всегда воспринимал Россию как вторую родину. А еще сербы говорят, что русский народ и власть – это вовсе не одно и то же.

И еще любопытный факт. Герой книги Льва Толстого «Анна Каренина» Алексей Вронский, если помните, уехал воевать добровольцем не куда-нибудь, а именно в Сербию. Это не вымышленный персонаж. Писатель придал Вронскому черты полковника Раевского, воевавшего и погибшего в Сербии. Ныне его там чтят как национального героя.

– Честно говоря, хочется задать вам «шкурный» вопрос. Говоря правду о Сербии, вы, похоже, не получили ничего, кроме неприятностей. Ради чего вы это делали?

– Ради того, чтобы сохранить свое лицо. Я считал и считаю сейчас, что это был мой профессиональный и гражданский долг. Да и, наверное, поступить по-другому было просто нельзя, я бы тогда всю жизнь мучился.

Возможно, скажу глупость, но в современной журналистике никто не мучается, не переживает, не стремится перевернуть сознание людей. Хотя те, кто избрал своей профессией Слово, наверное, обязаны пытаться делать это. Сейчас о нравственной составляющей моей профессии стараются стыдливо умалчивать. Я не зря упомянул о том, как люди после просмотра фильма пришли в военкомат проситься добровольцами в Сербию. До них дошло, что бьют наших, а завтра будут бить нас. Они решили, что нельзя оставаться в стороне.

– Но сейчас, судя по всему, праведный гнев общественности в отношении сербских проблем выплескивается в полной мере…

– Согласен. Но… иной раз чувствуется в этом некая конъюнктура, неискренность, недосказанность. Особенно когда некоторые общественные деятели начинают делать заявления по Косово. При том, что они никогда этой проблемой не занимались. Косово для них – модная тема, лишняя возможность сорвать бонусы для укрепления своей репутации. И мне это, мягко говоря, непонятно. Хотя искренние чувства поддержки большинства наших соотечественников весьма показательны.

Интервью взяла Татьяна ВАРЕНИЧЕВА

(Видеоролик одного из фильмов Бориса Костенко «На земле Святого Саввы» размещен на сайте газеты «Государственная Дума», www.gazduma.ru)