Вторая Государственная дума открыла свое первое заседание 20 февраля 1907 г. (по новому стилю 5 марта). Оно прошло на удивление буднично. Депутаты в большинстве своем как будто и не замечали специально устроенного для них торжественного богослужения в зале Таврического дворца. Они прогуливались в проходах между креслами, беседовали друг с другом, хлопали дверьми, кто-то на задних скамьях курил, бегали курьеры с бумагами.

Это неудивительно, учитывая, что теперь в Думе тон задавали левые радикалы, отрицавшие все устои Российской империи и даже пренебрежительно относившиеся к самому законодательному учреждению.

Могучее левое крыло Думы составили фракция социал-демократов (64 депутата), эсеров (38 депутатов), Народно-социалистической партии (18 депутатов), украинская (20 депутатов), Трудовая группа (78 народных избранников) и 6 беспартийных членов Законодательного со­брания. Основу думского центра составила партия кадетов (124 депутата). К центру можно было также отнести Польское коло (46 депутатов) и Мусульманскую фракцию (29 человек). Справа от них располагались мирнообновленцы (7 человек), октябристы (35) и влиятельная Правая группа (49 депутатов).

Этой Думе суждено было просуществовать 103 дня – недолгих три с половиной месяца, по истечению которых никто о ней и доброго слова не сказал. Левая оппозиция признавала «серость» ее состава, а правые прямо называли «Думой народного невежества». По словам депутата В.А. Маклакова, «Вторая Дума была неудачной и по составу, и по своему исключительно низкому культурному уровню; в этом отношении из всех четырех русских Дум она побила рекорд». Схожие мысли высказывал известный философ, депутат С.Н. Булгаков: «Я не знавал в мире места с более нездоровой атмосферой, нежели общий зал и кулуары Государственной думы. Возьмите с улицы первых попавшихся встречных, присоедините к ним горсть бессильных, но благомыслящих людей, внушите им, что они спасители России… и вы получите Вторую Государственную думу». Действительно, Вторая Дума заметно уступала Первой. В ней не было такого количества ученых с мировым именем. Лишь 173 человека из 517 имели высшее образование (34%). Для сравнения: в Первой Думе высшее образование имели 211 депутатов из 497 (43%), а в Третьей – 232 из 486 (48%). Примечательно, что многие крестьяне, принеся присягу члена Государственной думы, подписались в положенном месте крестиком.

Абсолютное большинство депутатов не были способны к планомерной законодательной деятельности. Они не посещали заседаний Думы и ее комиссий, а мысль о возможности публичного выступления вызывала у них настоящий ужас. Но главной слабостью Думы было отсутствие сильного центра, способного вести работу представительного учреждения. Кадеты, оказавшиеся между радикалами справа и слева, делали все, чтобы найти спасительный консенсус, но тщетно. Более того, монархисты были готовы голосовать с социалистами ради дискредитации ненавистной Думы. Левые же радикалы использовали думскую трибуну для пропаганды собственных взглядов и революционизации России. Осознав свою беспомощность, кадеты сами ждали роспуска Думы. 

Однако едва ли Вторая Дума заслуживает столь сурового приговора. Она была вправе гордиться тем, что именно за эти 103 дня взошла звезда выдающихся думских ораторов – кадетов В.А. Маклакова и А.И. Шингарева, правого В.В. Шульгина. Ее членами были философы П.Б. Струве и С.Н. Булгаков, историк А.А. Кизеветтер. Именно тогда начал свою думскую карьеру «обер-хулиган» российского парламентаризма В.М. Пуришкевич.
Во Второй Думе состоялся дебют председателя Совета министров П.А. Столыпина как публичного политика. 6 марта 1907 г. он выступил перед депутатами с декларацией, в которой впервые системно изложил целую программу предстоявших преобразований.

 Депутат Думы Н.И. Иорданский впоследствии вспоминал: «Выступление Столыпина с правительственной декларацией произошло в Доме Петербургского дворянства на Михайловской, куда временно были перенесены заседания Думы после того, как в Таврическом дворце рухнул потолок. Смутные слухи ходили тогда о готовящихся террористических покушениях. Говорили, что Столыпин побоится приехать на Михайловскую, где нет особого министерского павильона и нельзя министрам изолироваться от депутатской массы, корреспондентов и публики, как это было налажено в Таврическом дворце.

 Но Столыпин явился. Акустика в Дворянском доме была скверная. Левые депутаты со своих мест плохо могли слышать, и они все гурьбой подошли к министерской трибуне и выслушивали речь Столыпина, как школьники, – стоя и руки по швам. А Столыпин властно «распекал» и трунил над левыми и решительно заявил, что правительство не допустит, чтобы места министров трактовали как скамью подсудимых».

В тот же день П.А. Столыпин произнес памятные слова, фактически обращенные левому крылу Государственной думы: «За наши действия в эту историческую минуту, действия, которые должны вести не ко взаимной борьбе, а к благу нашей родины, мы точно так же, как и вы, дадим ответ перед историей. Я убежден, что та часть Государственной думы, которая желает работать, которая желает вести народ к просвещению, желает разрешить земельные нужды крестьян, сумеет провести тут свои взгляды, хотя бы они были противоположны взглядам правительства…

Правительство будет приветствовать всякое открытое разоблачение какого-либо не-устройства, каких-либо злоупотреблений». 

Несмотря на все трудности, Дума усилиями прежде всего кадетов так или иначе вела законодательную деятельность. За время своей работы помимо решения организационных вопросов она рассмотрела и одобрила 20 правительственных законопроектов, отклонила – 6, предъявила 11 запросов правительству. Фракции внесли 44 собственных законопроекта. Думские же комиссии рассмотрели 70 правительственных законодательных инициатив.

Все, что было сделано народным представительством, стало результатом героических усилий думского меньшинства. Для правительства П.А. Столыпина было очевидным, что плодотворное взаимодействие с этим составом законодательного учреждения было практически невозможным. Все попытки сформировать устойчивое работоспособное большинство не увенчались успехом. Кроме того, правительство знало, что ему не удастся провести столь важное для него аграрное законодательство через народное представительство этого состава. Необходим был лишь повод для роспуска Думы.

1 июня 1907 г. П.А. Столыпин потребовал от депутатов устранить членов социал-демократической фракции от участия в заседаниях, так как они обвинялись в подготовке антигосударственных выступлений. Для абсолютного большинства народных избранников это требование было категорически неприемлемым. В итоге 3 июня Дума была распущена. Тогда же было издано новое Положение о выборах, которое должно было гарантировать работоспособность нового созыва законодательного представительства. Роспуск Думы прошел столь же буднично, как и ее открытие.

 Депутаты давно этого ждали и довольно спокойно отнеслись к решению правительства. «Таким образом, скоро на отдых, – еще 2 июня писал председатель Думы Ф.А. Головин. – Мне жаль, конечно, Россию. Реакция начнется страшная. И еще долго, долго будут анархия, обнищание, кровопролитие…»

Ф.А. Головин ошибался. Роспуск Второй Думы и новый избирательный закон как раз давали надежду на сохранение законодательного представительства в России и установление социального мира.

Константин МОГИЛЕВСКИЙ, старший референт аппарата фракции «Единая Россия» в Государственной Думе РФ, исполнительный директор Фонда
изучения наследия П.А. Столыпина, кандидат исторических наук;

Кирилл СОЛОВЬЕВ,старший преподаватель Российского государственного гуманитарного университета, кандидат исторических наук