По закону, Дума могла рассматривать внешнеполитические вопросы лишь по особым повелениям императора. За все время ее существования таковых не последовало. Однако в III и IV Думе, при обсуждении сметы и штатов Министерства иностранных дел, депутаты имели возможность высказаться по внешнеполитическим проблемам. В серьезном обсуждении внешней политики были заинтересованы депутаты-центристы. Левые, как правило, занимали обличительную позицию. Они огульно называли всю российскую дипломатию «оплотом реакции и сыска», требовали коренного изменения и внутренней политики, и внешнего курса. Крайне правые депутаты были в принципе против обсуждения внешней политики России в Думе, рассматривая сам факт дебатов по этим вопросам как непомерную уступку оппозиции.

Первые дебаты по вопросам внешней политики состоялись в Думе 27 февраля 1908 года. Поводом послужил вопрос о преобразовании русской миссии в Токио в посольство. Лидер кадетов П.Н. Милюков призвал МИД, во-первых, отказаться от повторения политики реванша и авантюр на Дальнем Востоке, а во-вторых, крепить «систему договоров, связывающих Россию с Англией».

4 апреля 1908 г., когда в Думе проходили прения по докладу бюджетной комиссии о смете МИДа, снова зазвучали голоса о необходи­мости расширения прав Думы в области решения проблем внешней политики. Так, кадет М.С. Аджемов заявил: «Мы, представители организованного общественного мнения, должны иметь в области ведомства иностранных дел, ради успеха дела, голос совершенно ясный и повелительный!»

 Это представлялось думцам тем более настоятельным, что российская дипломатия, по их оценкам, допустила существенные просчеты в решении балканского вопроса. Милюков подверг резкой критике правительство за десятилетнее «отсутствие» России на Балканах, следствием чего явилась антирусская ориентация Болгарии, утрата влияния на национально-освободительное движение в этом регионе.

Депутаты делали и практические шаги на международной арене. В июне 1906 г. 326 членов английского парламента, обратившись по телеграфу с приветствием к Думе, выразили единодушное желание увидеть российских парламентариев на Лондонской межпарламент­ской конференции. 3 июля 1906 г., за 3 дня до роспуска, Дума избрала делегацию в составе 6 человек.

Однако, едва прибыв в Лондон, делегаты получили известие о состоявшемся роспуске Думы. Они приняли решение немедленно вернуться на родину, о чем и заявили, явившись на открытие конференции. Они также обнародовали текст своей декларации, в которой говорилось, что Государственная дума по­ставила себе целью «освободить великую страну от режима произвола и насилия и утвердить в ней правовой порядок», стремясь достичь этой цели исключительно «путями мирного развития и законности».

По предложению бельгийского сенатора Лафонтена, было принято единогласное решение признать российских делегатов полноправными членами конференции, несмотря на роспуск Думы. Именно тогда прозвучали ставшие крылатыми слова английского премьер-министра Кэмпбелла-Баннермана: «Дума умерла, да здравствует Дума!»

Неоднократно предпринимались попытки создания организационной структуры, через которую могли бы осуществляться международные связи Думы и Госсовета. Имелось в виду создание русской группы Межпарламентского союза за Международный третейский суд.

 Эта институция должна была стать российским отделением Межпарламентского союза (Union interparlamentaire pour l’arbitrage international), созданного в 1889 г. первоначально с целью добиваться разрешения международных конфликтов путем третейского разбирательства, а позднее ставшего формой широкого сотрудничества депутатов национальных парламентов.

Создание русской группы состоялось весной 1909 г., она объединила в своем составе примерно 130 депутатов Думы и 20 членов Госсовета, в основном это были представители либерального и либерально-консервативного лагеря, а также небольшое число русских националистов. Дебют на международной арене состоялся в июне 1909 г. – группа отправилась в Англию.

Один из участников делегации, думец-прогрессист И.Н.Ефремов, характеризовал цель визита следующим образом: «Дать англичанам возможность узнать рядом с официальной Россией еще и нарождающуюся Россию народную и убедиться, что с этой Россией, и гораздо легче, чем с Россией официальной, может договориться английская нация».

На завтраке, который давали англичане в честь делегации, присутствовал ряд ключевых фигур английского политического истеблишмента: премьер-министр Г. Асквит, лидер консерваторов А.Дж. Бальфур (премьер-министр в 1902–1905 гг.), более 100 членов парламента от обеих ведущих партий, а также русский посол в Великобритании А.К. Бенкендорф.

Депутаты подчеркивали свое стремление перенимать богатый опыт британского парламентаризма. Правда, в ходе приема англичане тоже переняли кое-что из традиций гостей. Так, сильное впечатление на хозяев произвел депутат Стахович, который со словами «за Англию!» ударил оземь свой бокал. После минутного испуга англичане с удовольствием стали копировать этот новый для них, эффектный способ выражения своих чувств.
На другой день представители Думы и Государственного Совета России были приняты английским королем Эдуардом VII и членами королевской фамилии. В своей небольшой речи король отметил, что он с «живейшим интересом» следит за заседаниями Думы. Безусловно, аудиенция у Эдуарда VII значительно повысила статус делегации и явилась актом международного признания представительных структур России.

 Позднее состоялся многолюдный раут у министра иностранных дел Э. Грея, на котором присутствовали несколько тысяч человек. Там Милюков произнес ставшую крылатой фразу, которая сразу стала сенсацией: «До тех пор, пока в России существует законодательная палата представителей с правом контролировать бюджет, русская оппозиция останется оппозицией Его Величества, а не Его Величеству».

На следующий день, 24 июня, начался визит русской парламентской делегации во Францию, где ее также встречали на высоком политическом уровне. Делегация посетила заседание французской палаты депутатов, беседовала с главой французского правительства Жоржем Клемансо. 
На фоне в целом положительных откликов на визит в зарубежной прессе на родине и прежде всего в депутатской среде отношение к нему не было однозначным. Среди правых фракций визит вызвал крайнее раздражение.

Так, В.М. Пуришкевич отказывался признать за делегацией официальный статус, считал поездку самодеятельностью, а членов делегации – «бандой космополитов». По его мнению, ни представители фракции октябристов, ни их коллеги из фракции кадетов, составлявшие ядро русской парламентской делегации, не были уполномочены и не могли выступать выразителями русского общественного мнения. В самом же визите он усматривал стремление «наших депутатов и их английских друзей насадить в России тот строй (очевидно, конституционный. – Авт.), которого у нас не существует».
Тем не менее Дума становилась фактором в сфере международных отношений, это признавалось и высшей администрацией России.

Заключительный европейский визит русской парламентской делегации проходил в 1916 г. в условиях продолжавшейся уже третий год мировой войны. Депутаты вели себя на равных с партнерами из союзнических держав. Русские парламентарии своими встречами, выступлениями, контактами сделали то, что было уже не под силу официальным делегациям, – изменение общественного мнения союзнических держав в пользу России.

И это вынуждены были признать в официальных сферах, а также в правом секторе парламентского сообщества. Недаром во время обсуждения отчета последней парламентской делегации представители правых фракций не позволяли себе каких-либо критических замечаний и, более того, решились войти в состав парламентской группы.

За 10 лет изменилось качество международной деятельности Государственной думы, хотя и осталась прежней ее правовая база. Если в 1906 г. думская либеральная оппозиция вела борьбу за расширение своих прав при рассмотрении внешнеполитических вопросов и делала первые шаги по установлению контактов с демократической Европой, испытывая при этом давление даже в думской среде, то в 1916 г. ее позиции во внешнеполитической сфере де-факто укрепились настолько, что сотрудничества с ней союзники начинают добиваться на самом высоком уровне.

Константин МОГИЛЕВСКИЙ, старший референт аппарата фракции «Единая Россия» в Государственной Думе РФ, исполнительный директор Фонда изучения наследия П.А. Столыпина, кандидат исторических наук;

Надежда КАНИЩЕВА, ведущий специалист Российского государственного архива социально-политической истории, кандидат исторических наук