Во все времена в любой стране, где есть парламент, к депутатам приковано повышенное общественное внимание. Ничто, пожалуй, так не интересует публику, как бытовые подробности их жизни. Информация о том, где и на что живут народные избранники, всегда востребована больше, чем анализ их рутинной законо­творческой работы. И, конечно, нам сегодня также любопытны различные детали быта россий­ских депутатов начала ХХ века.

27 апреля 1906 г. депутаты первой Государственной думы впервые со­брались в Николаевском зале Зимнего дворца. Крестьянские поддевки и придворные мундиры, торжественные фраки и демократичные пиджаки, лиловые сутаны католических епископов и среднеазиатские халаты – вся Россия во всем своем многообразии предстала тогда перед императором и его изум­ленным двором. По воспоминаниям депутата В.А. Оболенского, «этот суровый зал в первый раз за все свое существование видел такую пеструю толпу.

Добрая половина депутатов не имела ни мундиров, ни фраков, но, конечно, все принарядились по-своему: кто надел старомодный длинный сюртук, кто – старательно вычищенный пиджак и в первый раз в жизни крахмальную рубашку, воротник которой немилосердно давил и тер шею. Некоторые крестьяне были в поддевках и высоких, вычищенных до зеркальности сапогах. Было несколько украинцев в поддевках, подпоясанных ярко-красными и зелеными кушаками, несколько польских крестьян в пестрых национальных костюмах».

В числе народных избранников, первых депутатов Государственной думы, находились ученые с мировым именем и неграмотные крестьяне, крупные землевладельцы, обладавшие колоссальным состоянием, и представители народных низов. Но для них для всех опыт законотворческой деятельности должен был стать исключительным, так как они являлись первыми избранными законодателями в России. Им первым пришлось столкнуться и с проблемой бытового обустройства депутата в столице, вдалеке от родных мест, в отрыве от привычной деятельности.
бедность.

При этом государство в большинстве случаев не обеспечивало депутатов квартирами, не предоставляло им каких-либо особых привилегий. Лишь для депутатов-крестьян первой Думы правительство попыталось организовать дешевое общежитие. Таким образом оно надеялось заручиться их поддержкой, однако расчет оказался неверным, и крестьяне все равно голосовали вместе с оппозицией. Впоследствии на казенное жилье могли рассчитывать только депутаты-священники, которые находились под пристальным контролем Святейшего синода. По сведениям депутата А.А. Уварова, на заседаниях Думы всегда присутствовал особый чиновник, который следил за голосованием православного духовенства.

Большинству членов Думы оставалось полагаться на жалованье. В 1906–1908 гг. оно составляло 10 руб. за день работы Государственной думы, с 1908-го – 4800 руб. в год, не считая покрытия расходов на дорогу. Причем в итоге депутаты чаще всего получали меньшую сумму, т.к. они платили штрафы за пропущенные заседания – 25 руб. за день. Такой большой штраф вынуждал нерадивых депутатов прибегать к различным ухищрениям. Многие специально приезжали, чтобы только расписаться в явочной книге. Они оставляли извозчика у Таврического дворца, ставили заветную подпись и бежали прочь.

Для многих думцев, привычных к благополучной жизни в Москве или провинции, сумма жалованья была мизерной. Ведь теперь им нужно было жить на «два дома», оплачивая петербургскую квартиру и высылая деньги семье. По воспоминаниям депутата С.И. Шидловского, «уже через год после созыва третьей Государственной думы началась серия отказов и сложения полномочий по соображениям чисто материального свойства, и Дума потеряла чрезвычайно ценных работников».
поиски заработка.

Депутаты были вынуждены искать дополнительный заработок. Часто его давала журналистика. Один из лидеров фракции октябристов депутат А.В. Еропкин впоследствии вспоминал о своем стесненном материальном положении: «Приходилось еще работать в (газетах) «Новом времени» и в «Голосе Москвы», где я зарабатывал до 300 руб. в месяц построчно. Работа эта делалась нелегко: после заседания Думы, усталый, я садился за отчет думского заседания, чтобы ночью передать его по телефону в Москву». Депутат II Думы Н.И. Иорданский писал статьи прямо на пленарных заседаниях, а после их окончания надиктовывал свои тексты московской редакции.

Иногда случалось, что некоторые депутаты договаривались о сотрудничестве с частными компаниями, банками, обязуясь отстаивать их коммерческие интересы при принятии законопроектов. По словам С.И. Шидловского, «за членами Думы не мелкого калибра была большая погоня на должности всяких директоров, членов правления в финансовых предприятиях, очень охотно принимали их в состав сотрудников редакций всяких газет, но этот соблазн, вызываемый материальными соображениями, сам по себе представляет явление весьма отрицательное».

Для большинства депутатов-крестьян даже 10 рублей в день представляли собой весьма значительную сумму. И тем не менее ее все равно не хватало. Дело в том, что очень часто крестьяне были вынуждены высылать свое жалованье односельчанам. Это они обещали своим соседям еще до избрания. Пожертвовав таким образом свое жалованье, депутаты были вынуждены искать иные средства к существованию. Кто-то вел подсобное хозяйство, разводил кур и гусей, а кто-то устраивался дворником или швейцаром – и так подрабатывал в перерывах между думскими заседаниями. Одному крестьянину, избранному в первую Государственную думу, удалось открыть даже собственную торговлю на Сенной.

Нравы среди депутатов-крестьян были соответствующими. Товарищ (т.е. заместитель) министра внутренних дел С.Е. Крыжановский вспоминал: «Ходоки из мужиков в новое учреждение проникали через своих в зал и рассаживались с котомками между депутатами. Был даже случай, что два из них голосовали, и приставам Думы пришлось удалять их силой. Члены (Думы) из мужиков продавали желающим попасть в Думу свои входные билеты. Один из таких членов был схвачен на Шпалерной (улице) полицией».

Конечно, особо выделялись представители национальных окраин. Депутат Думы епископ Евлогий впоследствии писал в своих воспоминаниях, что «было любопытно наблюдать, как мусульмане в положенное время покидают заседание и молятся в Екатерининском зале, сидя в углу на корточках и сопровождая моление ритмическими телодвижениями». 

Люди разного социального опыта, происхождения, религии, естественно, по-разному приспосабливались к новым, в том числе и бытовым условиям. Это разнообразие было совершенно неизбежным. Отдельные эпизоды жизни депутатов кажутся забавными, но в них, как в капле воды, отразилась сложность и внутренняя противоречивость российского общества начала ХХ века. Для некоторых современников особенности быта крестьян-депутатов послужили основанием для смелых заявлений: Россия не доросла до народного представительства, крестьяне нуждаются в опеке и т.д. На самом деле все было наоборот.

 Дума способствовала тому, что самые разные слои общества учились слышать друг друга. Парламентская культура постепенно врастала в российскую политическую традицию, не только адаптируясь к действительности, но и изменяя ее. Любопытные случаи из жизни депутатов становились гарниром к думским блюдам, а сама Дума уже была неотъемлемой частью общественной жизни.

Константин МОГИЛЕВСКИЙ, старший референт аппарата фракции «Единая Россия» в Государственной Думе РФ, исполнительный директор Фонда изучения наследия П.А. Столыпина, кандидат исторических наук;

Кирилл СОЛОВЬЕВ, старший преподаватель Российского государственного гуманитарного университета, кандидат исторических наук