Об аграрной, бюрократической и рабочей реформах. Новости российские и зарубежные.

В.И. Вернадский, член Государственного совета:

Теперь, когда положение страны становится все более серьезным, а бессилие и гибельность правительственных репрессий все более очевидными, медлить нельзя. Надо скорее выйти на новый путь, надо немедленно дать полную амнистию. Теперь надо выбирать между амнистией – первым шагом к успокоению, и террором – первым шагом к разрушению и кровавому столкновению. Разве может быть сомнение в выборе, как только неизбежность этой дилеммы осознана.

Каширский уезд, Тульской губ. У крестьян теперь буквально горит земля под ногами. Каждый день они приходят ко мне и спрашивают: «А что Дума? Что решила она о земле?» У всех в глазах нетерпение, у всех вера в Думу.

Крестьяне криком кричат о земле. На днях приходил ко мне крестьянин-домохозяин из Слюдовки, и речь его была отголоском десятков речей, которые мне приходилось слышать в деревне. Привожу его речь целиком, дословно записанную.

– Так что земли ждем, если что крестьяне и просят, то этого самого ждем от Думы.

Есть, положим, и другие беспорядки, как война показала, а земля все-таки самое важное, потому что теперь просто житья нет.

Сначала была казенная, монастырская и удельная, а теперь вашей милости господская.

Потому теперь нигде земли нет. Если где теперь купить за 200 рублей и более, так разве это возможно. Потом, разве это справедливо, на что, скажем, г.Тарасову земля?

В Петербурге он, гляди, каждый день 15 тысяч получает. Если бы нам такое образование, так разве б нам нужна земля. А потому мы необразованные, нам и житья никакого нет, столько теперь народилось народа.

Тоже вот несправедливо, почему они прекратили переселение? Мы всей деревней переселяться хотели. Нас не пустили. Ну, а если не решать, тогда, значит, бунт. Так мы все и поймем, что бунт. Пускай солдат вышлют, небось, стрелять они не будут. Свои ведь, крестьяне-земледельцы. У нас и то теперь: у кого брат, у кого сын в солдатах.

Так им-то пишут, чтоб не стреляли, если на бунт пошлют усмирять. А если стрелять будут, так что нам – пускай везут пулеметы, пускай ставят пушки. Все равно помирать, и так с голоду помрем. Так лучше от пуль ихних. Всех не перестреляют, а кто жив останется, у того, значит, будет победа. Тоже вот нет свободы никакой. Это тоже Дума должна решить. Теперь никакого житья нет, как какое слово сказал, глядишь, тебя и посадят. Разве это можно, что ни подумаешь, все земский к себе тащит. Какой у него суд – кто больше дал, тот и прав оказался.

Просто заел он нас, земский начальник. Добро бы виноват в чем, а то зря. И обчество тоже ни к чему, никакой в нем нет справедливости. Приедет какой мужик, он уже давно у нас не живет, и знать мы его не знаем.

Чужой он совсем, приедет к нам, скажем, из Москвы и требует землю, а мы давай.

Одна у нас надежда на Думу, а то что же тогда – бунт?

Все согласны в том, что в критический момент Государственная Дума должна действовать в единении с народом, что народ должен поддержать Думу. Эта поддержка нужна для Думы, неизбежна для народа. Дума связана с народом самыми тесными узами, узами единства мыслей и чувств. Больше того: народные массы все свои надежды, все свои упования возлагают на Думу. Это чувствуется столь же осязательно, как чувствуется электрический ток, пронизывающий тело. Но как ток, это невидимо, не выливается в объективные формы, которые непосредственно воспринимались бы нашими органами чувств. В какие формы могло бы облечься общение Думы с народом, вот вопрос, едва ли не самый жгучий в переживаемые дни.

На улицах в тысячах экземпляров раздают отпечатанные в типографии «Киевлянина» черносотенные воззвания с заголовком: «Смотрите зорко!». Эти воззвания наполнены гнусными вылазками против Думы и заканчиваются так: «Народ стремится встать вокруг престола своего Государя и говорить с ним лицом к лицу безо всяких думских представителей, этих обманщиков и крамольников, желающих отгородить сплошной стеной царя от своего народа! Да не будет этого!».

Подполковник Нарвского полка Лазарев сказал своему батальону речь, заявив: «За защиту своего правительства нас зовут черносотенцами. Это наша слава и гордость. Грудью постоим за себя!» Солдаты ответили молчанием и обычного «Рады стараться!» не было.

Положение осложняется еще более тем, что Думе надлежит выполнить еще одну чисто политическую миссию. Она должна обеспечить стране надлежащих исполнителей закона, начиная с самых верхов правительства. Поэтому Государственной Думе приходится вести упорную борьбу с нынешним бюрократическим министерством, чтобы заставить его уйти. При свойственном нашей бюрократии упрямстве и при ее слабой чувствительности к суду общественного мнения, к общественному порицанию и наносимым с этой стороны уколам самолюбия эта война Думы с министерством грозит затянуться, принимает партизанский характер.

26 губерний охвачены голодом! Европейские экономисты определили по средней производительности и платимым налогам стоимость человеческой жизни для государства в 4 тысячи рублей. Рабынегры до войны южан и северян в Америке расценивались по тысяче рублей. Если считать нашего обывателя на середине производительности между рабочим и гражданином, то средняя стоимость человеческой жизни для России определяется в 2,5 тысячи рублей. Голод 1891 года уменьшил наше население на полтора миллиона. Нынешний не уступает по размерам и совпал, кроме того, с возвращением больных, измученных и раненых с войны, со смирительными и карательными походами по России, погромами и восстаниями. Поэтому легкое отношение со стороны правительства к человеческой жизни обойдется в этом году стране никак не меньше 4 миллиардов. Скорей хлеба голодным! Скорей ответственных перед страной правителей! 

Дума должна все свое внимание уделить на то, чтобы не разойтись самочинно на каникулы, не выработав основательных, приемлемых проектов аграрной и рабочей реформы, или по крайней мере одной аграрной. Отвлекаться на многоречивые проекты о «свободах» для Думы нет оснований. Того есть уже многие примеры как заграничные, так и те, что выработаны многочисленными освободительными группами русского общества.

Полковник Димлинг, назначенный командиром германских войск в юго+западной Африке, потребовал в резкой и непарламентарной форме от германского рейхстага кредитов на постройку ж-д линии в районе действий против герреро и др. восставших племен. У полковника Димлинга имеются такие перлы: «Пока я буду иметь честь командовать войсками, юг Африки нами очищен не будет.

(Депутаты требовали хотя бы частичной эвакуации войск.) Требовать это – дело моего государя, которому одному принадлежит исключительное право повелевать войсками. ( Необычайный шум на левой и в центре, одобрение на правой.) Вотируйте сначала о кредитах на дорогу, а потом я вам скажу о численности войск, подлежащих эвакуации. Что мне сказать солдатам, что железная дорога, которую они ждут в виде подарка к Рождеству, застряла в навозных кучах африканских трущоб? Сказать ли им, что рейхстаг подвел их? Господа, дорога должна быть построена».

За недостатком работы многие варшавские и лодзенские рабочие уезжают в Сибирь.

В местной тюрьме в одиночную камеру к политическому Турьявскому проник путем взлома замка неизвестный и нанес Турьявскому тяжелую рану ножом.

Премьер-министр Горемыкин предложил министерствам юстиции и внутренних дел и главному управлению по земледелию и землеустройству выработать официальное сообщение о проектируемых правительством «либеральных» реформах. Сообщения коснутся трех вопросов. 1. Ответственности должностных лиц, причем предполагается предоставить право привлечения к суду прокуратуре, а дела в некоторых случаях передавать на рассмотрение суда присяжных. 2. Уничтожение института земских начальников и реформа крестьянского управления. 3. Образование земельного фонда из земель, скупаемых казной.

В настоящее время казне уже предложено для покупки около 10 миллионов десятин. Сообщения эти предполагается телеграфно разослать как по провинции, так и за границу.

Вчера в помещении клуба «Народной свободы» состоялся третий очередной доклад. Докладчиком выступил проф. Н.А. Гридескул, который дал блестящую характеристику деятельности Государственной Думы и очертил ее значение как мощного фактора освободительного движения. «Дума скажет и все будет по желанию Думы, так глубоко верили крестьяне. Пока же Дума не оправдала возлагаемой на нее веры. Дума явится тормозом освободительного движения и будет лишена всякого авторитета в глазах не только правительства, но и народа, говорили представители так называемых революционных левых партий. И еще более обманулись. Если заблуждение первых вытекало из теплившегося еще доверия к правительству, что оно не пожертвует интересами народа ради тщеславия и жадности кучки привилегированных лиц, то заблуждение революционеров было прямым следствием узости политического кругозора, неудачной попытки управлять революционной бурей тогда, когда они сами были игралищем грозно вздымающихся волн. Акт, имевший громадное политическое значение, это выражение 13 мая Думой недоверия бюрократическому правительству. Сила этого вотума даст себя почувствовать в непродолжительном будущем. В этот день так резко обозначилась противоречивость желаний народа и интересов попечительского начальства, что не остается никакого сомнения, как будет реагировать народ на этот акт. В том, что развязка многолетней трагедии русской политической жизни близка, не может быть никакого сомнения. Но ускорять, вызывать эту развязку Думе не следует.

Об аграрной, бюрократической и рабочей реформах. Новости российские и зарубежные.